На мой взгляд, существует два принципиально разных театра. Один – это театр, в котором замысел режиссер объединяет актеров в единое действо, оставляя каждому право прочтения роли в соответствии со своим внутренним миром, жизненным опытом, не побоюсь сказать, своей душой. Актер – не просто исполнитель, он соавтор режиссера. Это потрясающий театр интерпретации, где один и тот же спектакль каждый раз переливается новыми красками, которые вносят в него актеры. Другой театр – это театр, в котором режиссер, задействуя только фактурную, физическую сторону исполнителя, до мелочей прорабатывая каждое движение, каждый жест, каждую интонацию, превращает каждого актера в свою маленькую копию. Когда смотришь такой […]
Москва
12 записей
… а в хосписе часовня. По вторникам, когда о. Христофор служит в ней литургию, в нее привозят больных прямо на кроватях. Иногда имеющих силы быть на службе бывает только один или двое, остальных причащают в палатах. Когда я рассказал своему приятелю, что я был в хосписе, его первым вопросом было: «А ты матушку видел?». Именно Светлана Борисовна Леви в 1995 г. привела в хоспис о. Христофора, англичанина, живущего в Москве. Нет человека, который побывал бы в хосписе и не запомнил бы ее на всю жизнь. Она всего лишь волонтер, но ее фотография висит на стенде сотрудников 1-го Московского Хосписа., а […]
Еще один спектакль, который я видел в Москве, – «Яма» на Малой Бронной. Спектакль, заявленный как «пластическая драма», больше всего напоминал мне задание по пантомиме первого курса актерского факультета. Весь спектакль не покидало ощущение жалости к хорошим драматическим актерам, которых утопили в чуждом им жанре. И вторая мысль, которая невольно пришла в голову: за какие грехи Куприна, его именем прикрыли эту недоделанность пошлятину, в которой утончённым и трепетным Куприным даже не пахнет?
Ленком, «Ложь во спасение» Великолепный спектакль, который держится не только на блестящей Чуриковой и прекрасном ансамбле актеров, но прежде всего на великолепной режиссуре Панфилова, который начинает спектакль с затрапезной комедии, а к концу возводит его до высот классической греческой трагедии.
Придя во двор, где прошло мое детство, пытался найти то, что сохранилось в памяти. Но застекленные балконы, уродливые коробки кондиционеров, вседорожники, разлапистые лендроверы, чопорные мерседесы перекрывали воспоминания. И только случайно посмотрев в лужу, я увидел то, что так искал. В отражениях увиделось детство… Заветная детская площадка в соседнем дворе (дома «Совета Министров»), конечно, вся изменилась, но, о чудо! Посередине, также как и 50 лет назад, стоял прекрасный серебряный самолет с пулеметом, за который в детстве мне редко удавалось подержаться. В этот раз я стал полноправным его владельцем. Но поиграть со мной никто не вышел во двор и даже некого было […]
Смотрел “Евгения Онегина” в театре Вахтангова. Тягучее и липкое действо, нерусское душой, соединившее в себе сломанную пушкинскую скамейку, театр, уставший от Брехта, и астральную пластику Цирка дю Солей. Ритмичная музыка держит спектакль. Она же удерживает и долгий аплодисмант в финале. В антракте, выходя на улицу, я уперся в охранника, который выкидывая правую руку в сторону, гордо произносил: «Дышать воздухом – сюда!», а выкидывая левую: «Для тех, кто курить!». Действительно, театр начинается с вешалки. В данном случае, с охранника.
Это отдельный мир, не связанный ни с пространством, ни со временем. Мир, в который я (пятиклассник) попал случайно, познакомившись на берегу Москвы-реки с подающей большие надежды пловчихой Верой (третьеклассницей). Это мир, в котором под руками ее папы, Владимира Дмитриевича, рождались всем нам знакомые советские марки с животными. Сорок лет назад в этой же квартире ее мама, Ольга Николаевна, готовила меня к поступлению в Школу-Студию при МХАТе. Здесь же Вера готовилась поступать в Строгановку, здесь же выросла и ее дочь Варя. В этом мире, где ничего не изменилось на моей памяти, Вера создает сегодня свои потрясающие работы, став сильнейшим Русским художником-графиком, […]
Сегодня обошел вокруг ЭТОГО здания, и в голове само по себе вспомнилось… и зазвучал Галич: “Штабеля! Штабеля! Штабеля лесосплава!”. Глядя на черный полированный мрамор стены и отражающихся в нем пешеходов, я подумал о том, что на нем, по всему периметру, должны быть выгравированы тени людей, поглощенных этим зданием.
Гулял по Остоженским переулкам, практически уничтоженным не просто безликой, а ярко уродливой современной архитектурой, полностью выжившей оттуда очарование московских двориков. Наверное, в целях безопасности ныне живущих здесь слуг народа и иже с ними, большинство дворов заботливо перегородили заборами и укрепили охранниками. Но несколько проходных дворов осталось. И вот выходя из одного из них на Третий Зачатьевский переулок, я практически столкнулся лицом к лицу с тем, с кем всегда хотел избежать встречи во время своих приездов в Москву. Всякий раз, когда у меня прежде была возможность его увидеть, я старался смотреть в другую сторону, со стыдом отворачиваясь. Да, передо мной вырос Петр […]
В свою бытность студентами МХАТовской школы-студии мы отрисовали все дворы Остоженки и Пречистенки. Это были любимые наши места для этюдов, особенно осенью. Поэтому оказавшись в Москве в октябре, я захотел пройтись по этим, когда-то заброшенным переулкам. В конце 70-х от Зачатьевского монастыря осталась только местами разрушенная стена, надвратная церковь и школьное здание, по версии местных жителей, сложенное из кирпича собора, на месте которого ее построили. На пересечении трех переулков перед входом в монастырь стояла вонючая бензозаправка, перекликаясь грязно-красным цветом своих колонок с кирпичем надвратной церкви, чудом уцелевшей в советские годы. Я помню, как мы проходили под церковью и останавливаясь в […]
Абсолютно субъективные впечатления, не связанные между собой, о посещении Москвы первый раз через 20 лет Самая живая жизнь в Москве, пожалуй, находится в подземных переходах. Тут и бабки, продающие носки, связанные из пуха любимой козы или собаки, и спящие пьянчужки, и откровенные мошенники, выпрашивающие деньги у прохожих, и опытные торговки в палатках, продающих все, от нижнего белья и косметики до дубленок и шапок, и сытые продавцы пирожков и конфет. Невольно вспоминается Гиляровский. Иногда встречаешь и нечто, из ряда вон выходящее, например, собаку, которая привязана к перилам и сидит на подстилке рядом с табличкой «Подайте мне на пропитание». А в переходе под […]